«…его бурые усы, густые и длинные, то и дело вздрагивали, как у кота…
…пристально поглядывая на него, точно вспоминал что-то, крутил свои усы и все улыбался хмуро…
…у него сладострастно вздрагивали усы и в глазах разгорался огонек…
…сначала он говорил, посмеиваясь себе в усы…
…усы у него обвисли, правый бок, захлестанный волнами, был мокр, глаза ввалились и потеряли блеск…
…лицо у него было красно, усы лихо закручены кверху…
…прямой, сухой, хищный, зло оскалив зубы, смеялся дробным, едким смехом, и его усы нервно прыгали на угловатом, остром лице…»

— Ну, греби тише, чтобы вода не разговаривала.

— Брат! а простишь меня? Не хошь? а? -
— За что? Не за что! Сегодня ты меня, завтра я тебя…

«А когда нет римских друзей, то с ним рядом другие, чудесные, никогда не разочаровывающие друзья, всегда готовые и говорить, и молчать: книги.»

«…Решение второго вопроса также не доставляет им много хлопот: как раздобыть деньги для жалованья легионеров и партийных прихвостней, которое уже несколько месяцев не выплачивается. Проблема решается быстро — деньги будут получены способом, который в те времена часто применялся. У наиболее богатых людей страны будет захвачено имущество, а для того чтобы те не могли поднять по этому поводу шум, их сразу уничтожат.»

«Некогда учитель земных законов, сейчас он постиг горькую тайну, которую должен, в конце концов, узнать каждый общественный деятель: на длительное время защитить свободу масс невозможно, защищать можно и нужно лишь свою собственную внутреннюю свободу.»
---

Я ненавижу, когда люди сидят и ноют. Пусть окружающий мир однообразен и скучен, зато во мне самом горит огонь, кипит безумство, разыгрываются драмы и трагедии, и этого должно быть достаточно.

Можешь не держать в памяти зло, причинённое тебе людьми, — но не стоит рассчитывать, будто у кого-нибудь выветрится содеянное тобой.

— Захар! Выбрось вон этого негодяя, и чтоб он не смел глаз казать сюда! — закричал Обломов.
— Пожалуйте, вот вам бог, а вот двери! — говорил Захар, показывая на образ и на дверь.

Существует административная работа, на которой стоит все. Работа эта возникла не сегодня и не вчера, вектор уходит своим основанием далеко в глубь времен. До сегодняшнего дня он овеществлен в существующих приказах и директивах. Но он уходит и глубоко в будущее, и там он пока еще только ждет своего овеществления.

Пусик, миленький, ты не вникай, я этого сама ничего не понимаю, но это даже хорошо, потому что вникание порождает сомнение, сомнение порождает топтание на месте, а топтание на месте -- это гибель всей административной деятельности, а следовательно, и твоя, моя и вообще… Это же азбука. Ни единого дня без Директивы, и все будет в порядке. Вот эта Директива о привнесении порядка -- она же не на пустом месте, она уже увязана с предыдущей Директивой о неубывании, а та увязана с Приказом о небеременности, а этот Приказ логически вытекает из Предписания о чрезмерной возмутимости, а оно…

***

Где нам грабить! Делишки наши маленькие. Мы, как птицы небесные, по зернышку клюем.
***

…уж хвостом не вертеть туда и сюда, а ходи в акурате, — попал на эту точку и вертись на этой линии.
***

Завтра увидимся, так я тебе все отлепартую.
***

— где же мне с суконным-то рылом-с?
… Ничего не суконное. Рыло как рыло.
***
… показать весь текст …

Все дерево трещало воробьями, воздух был мягок, — совсем, совсем летний, даже пылью пахло по-летнему, — и нежно золотилось вдали за домами небо над закатом, и чувствовалось, что в мире есть радость, молодость, счастье.

Весь облик Аркадиева дяди, изящный и породистый, сохранил юношескую стройность и то стремление вверх, прочь от земли, которое большею частью исчезает после двадцатых годов.
***
— Да, — проговорил он, ни на кого не глядя, — беда пожить этак годков пять в деревне, в отдалении от великих умов! Как раз дурак дураком станешь.
***
— В таком случае я не понимаю твоего барина. Одинцова очень мила — бесспорно, но она так холодно и строго себя держит, что…
— Ты говоришь, она холодна. В этом-то самый вкус и есть. Ведь ты любишь мороженое?
***
…изучать отдельные личности не стоит труда. Все люди друг на друга похожи как телом, так и душой; у каждого из нас мозг, селезенка, сердце, легкие одинаково устроены; и так называемые нравственные качества одни и те же у всех: небольшие видоизменения ничего не значат. Достаточно одного человеческого экземпляра, чтобы судить обо всех других. Люди, что деревья в лесу; ни один ботаник не станет заниматься каждою отдельною березой.
***

И мы, по примеру старших, любили шалости и шутку, которая была прародителем сценического эффектного трюка. Так, например, вокруг имения Любимовка развелось много дачников. Они катались в лодке по реке, протекавшей около самого нашего дома. Постоянный крик, скверное пение не давали покоя. Решено было распугать непрошенных соседей. Вот что мы придумали: купили большой бычачий пузырь, надели на него парик из волос, нарисовали глаза, нос, рот, уши. Получилось лицо желтоватого тона, похожее не то на…
… показать весь текст …

Зависть, ревность, честолюбие, любой вид жадности — это страсти; любовь — это действие, реализация человеческой силы, которая может быть реализована только в свободе и никогда в принуждении.

Не смотрите так зверски на меня, …, лучше смеяться! Лучше смеяться!

Нужно вменить себе в правило никогда не распространять чужого злословия, пока не проверишь, насколько оно справедливо. Правда, тогда придется навсегда замолчать.

— Скажите мне, вы никогда не думали о мести?
— О мести? Нет. Какую пользу она принесла бы? Он не стал бы лучше, а я — счастливее.

Так правду эту вы и знайте про себя!

«Он был слишком воспитанный, чтобы прямо высказать все, что он думал о предмете, и ограничился указанием только на отдельные погрешности.»

Порой необходимо позволить себе совершать хотя бы маленькие сумасбродства. А то пройдет молодость, а за ней жизнь, а тебе и вспомнить будет нечего!

— Как это ни аристократично, но я все-таки больше люблю женщину совсем не работающую.
— Да где тебе! Женщина и без того великая власть.

Кончив заниматься любовью, ее мужчина уснул рядом с ней.

ЕЕ МУЖЧИНА.

Она чуть улыбнулась в темноте. Улыбка вышла и полной жалости, и довольной одновременно, потому, что понятие «ее мужчина» включало в себя сотню различных чувств. Каждое из них, рассмотренное отдельно, вызывало недоумение. Вместе, в плывущей ко сну темноте, они напоминали далекий блюз, звучащий почти в пустынном ночном клубе — грустный, но приятный.

«Я люблю тебя, милый, ты знаешь,
да что толку, не легче ничуть:
взять в любовницы — ты не желаешь,
в собачонки сама не хочу».

Я тут прочитал, что календарные даты принадлежат к линейному времени, а дни недели — к циклическому.
Линейное время — историческое, а циклическое замкнуто на себе. Вовсе и не время даже.
Можно сказать, вечность.
***
Мудрость — это прежде всего опыт. Осмысленный опыт, конечно. Если осмысления нет, то все полученные синяки бесполезны.
***